Дар леса - Ирина Зиненко

Утром, когда уютно свернувшаяся под тонким, походным одеялом знахарка проснулась, прижимая к себе сына, волк дремал у остывшего за ночь костра рядом с тушкой по летнему откормленного зайца. На ее сонное приветствие он только приоткрыл один глаз и дернул ухом.

Подоткнув вокруг сладко сопящего сына одеяло, лекарка пошла умываться к ручью. Возвращаясь позже назад с влажными волосами и таща на листе лопуха землянику, найденную в близлежащем пригорке, она застала уже проснувшегося сына, деловито потрошащего ее ножом добычу волка и болтающего о тысяче мелочей так важных детям. То, что ему не отвечают, мальчика не смущало.

– А еще когда я вырасту, то возьму маму и поеду за дальние горы, туда где всегда лето. Я не люблю осень, идут дожди и нельзя гулять. И мама часто осенью болеет. Находится под дождем, по лужам по домам болящих и потом сама отвары глотает, а меня заставляет есть чеснок. Я не люблю чеснок. А ты? Ну, наверно тоже нет. Ты же волшебный. А ты будешь жаренное мясо?

Разделав тушку, мальчик явно привыкший к самостоятельности, отложил отдельно не годящиеся потроха и протянул зверю на перемазанной ладони печень и сердце зайца.

– На, это вкусно. Даже сырое.

– Le sana ma inie umhanya, – проворчал волк, похоже, что с прошлой ночи говорить ему было значительно легче. Теперь он не замирал вспоминая слова и их порядок, хотя из за его чуть рычащего произношения древние слова звучали очень странно. Потянувшись к ладони, он осторожно подцепил угощение и улегся обратно, – Na malos la urna. La apsa12, – повернув голову к знахарке, волк поднялся на лапы и деловито обследовал принесенное угощение, зарываясь носом в ягоды, – aiya13, Зааря, – проговорил он, подняв голову и посмотрев ей в глаза.

(* – Ты думаешь я не знаю. В лесу нет печей. Готовить негде (дословно: нет готовой еды).

– Привет (это общее приветствие), Заря.)

– Утро доброе, Лис. Mane arin14, Эльнармо. – поздоровалась женщина, придерживая лист с ягодами пока его обнюхивал волк. Когда он посмотрел ей в глаза она пытливо уставилась на него, отмечая и несвойственную зверям привычку не отводить взгляд, и светящийся там ум. – Narmo ve atan15, – попыталась сказать знахарка и пошла к костру пристраивая рядом с ним свою сладкую добычу.

– Лис иди, к ручью умойся и нарви прутиков для мяса.

Ребенок кивнул и убежал, прихватив с собой ненужные потроха. У мелких лесных зверьков сегодня нежданное угощение. Знахарка сходила к приметному дереву с чуть вывороченными корнями и принесла две деревянные чашки, еще один нож и деревянную коробочку с плотно пригнанной крышкой. Там оказались скрученные листья чая, уже старого, но еще годного.

– Lisse massa, piucca16, – ткнула знахарка пальцем попеременно в остатки припасов, – suc sara17, – затруднилась она с названием для чая, – mane i apsa. Hrave… ммм… apsa?18

Чужие слова с трудом ложились на язык и знахарка почему то смутилась. И своего незнания, и встрепанного вида, и самого этого смущения. Опустив взгляд, она стала заплетать еще влажные волосы в косу.

– Salpasarasalque19? – переспросил волк, кивнув на коробочку и наклонил голову, обдумывая сказанные Зарей слова. «Волк, как человек». Это странное сравнение почему-то было каким-то неприятным на вкус и зверь неуютно вздрогнул, вздыбив шерсть на загривке, – Atan umea, Elnarmo la umea20. Волк сам не сильно верил тому, что сказал. Память продолжала зиять пустотами и что скрывалось в этой пустоте было неизвестно.

– Да, – кивнула знахарка, – это salpasarasalque. Мне он нравится, – она стала подкладывать в разгорающийся костер веточки и пыталась переварить слова волка про людей. Наконец она ответила, – La ilquen umea. Alasaila atan umea. Ai caure mi ore atan umea. Заря и Лис la umea. Elnarmo unquale atan umea? Elnarmo resta?21

– Elnarmo larere man se, – негромко проговорил волк и снова уставился в костер, похоже огонь его чем-то привлекал. «Эльнармо не помнит себя» смогла понять знахарка и внезапно пожалев зверя протянула руку и погладила его по загривку. В следующий момент она отдернула руку и с удивлением посмотрела на волка. Что произошло дальше Эльнармо не ожидал. Его схватили обеими руками за шею, зарывшись пальцами в густой мех, а сама знахарка с полу заплетённой косой стоя на коленях уставилась на него, смотря куда то вглубь. Сомнения у нее исчезли. Внутри волка бродила заимствованная той зимней ночью сила Леса перемешанная с ее огнем.

– Tulresta hrive. Canta yalume laire?22 – уже зная ответ уточнила женщина отпуская руки и со странной смесью чувств садясь рядом прямо на землю.

– Ye. Tauno ar nare. Canta yalume hrive23, – кивнул волк, поворачивая голову и рассматривая женщину. Он не знал как ее заклятье помогло ему, как оно вообще нашло его, но был благодарен ей за это. Что она думала и чувствовала сейчас, волк не понимал, слишком давно он последний раз испытывал что-то кроме чувства голода. Хотелось уйти, но почему-то казалось, что сделать это сейчас было нельзя. Это было как-то неправильно.

– Боги жестоки, – с непонятной тоской в голосе сказала женщина. Она просто молча смотрела сидя рядом на разгорающийся огонь, а когда со стороны ручья показался отмытый и довольный Лис размахивающий пучком острых прутиков, она встала и пошла в сторону деревьев. Почувствовав неудобство от сверлящего спину недоуменного взгляда, она пояснила.

– Maquetresta i Malos an atan. Tar melme, tar hwin, tar meldo. Iquista Malos tyaro. Atan hwin. Лис melme. Elnarmo meldo, – Заря замолчала, не зная как объяснить то, что онав чувствовала, – Maquet meldo. Tuvu… malo. Alasse. Ar nyere. Avatyara inye.24

– Lelya han inie25, – проговорил волк через несколько секунд и легко поднявшись обошел камни и потрусил в сторону леса. Обдумывать сказанное женщиной он собирался на ходу, да и ей самой ее мешало бы прогуляться и развеяться. Найдя одну из едва заметных звериных троп, волк медленно пошел по ней, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что люди пошли за ним и еще не потерялись. Заре была знакома эта часть леса, сюда не заглядывал никто. Даже самые смелые охотники не подходили близко к этой чаще. Старая Ворожея рассказывала, что именно здесь живет Хозяин Леса, но сама она его видела только издали, и ученице своей наказала самой в лес не соваться. На старых, покрытых густым мхом разлапистых елях виднелись следы когтей и клыков, будто то, что жил здесь, как-то отмечал границы. Чем глубже люди и волк заходили тем чаще виднелись отметины. Наконец волк остановился на краю небольшой поляны, по центру которой лежал большой камень. а на нем, как на лежанке, свесив лапы по сторонам, спал огромный бурый с краснотой медведь, – Aira morko. Inie Elnarmo. Зааря mernyare os inie. Iquista.26

Лисенок отчаянно прижимался к матери пытаясь уговорить себя не бояться. Но в итоге спрятал лицо в ее юбке и застыл думая, что Хозяин Леса мог слышать его шалость ночью и обидится. Волк наверно его помощник. И теперь он все расскажет маме! Заря стояла прямо и смотрела на живую легенду их мест. Волк позвал с собой после ее слов… неужели он хочет ответа от Хозяина?

Медведь отозвался не сразу. Пару минут он просто лежал, наслаждаясь теплом камня и солнечными лучами, которые гладили его мех. Наконец поняв, что волк уходить не собирается, он потянулся и спустился с камня, подходя чуть ближе и рассматривая гостей. Медведь был крупнее самых больших зверей, которых раньше видела Заря, даже волк, который доставал ей головой до локтя казался рядом с этой темной тушей щенком. Вернувшись к камню, медведь сел и почесал спину, а затем, почти человеческим жестом, подозвал людей ближе к себе, указав на незаметные в густой траве пеньки, на которые можно сесть.

– Что ты хочешь услышать? – голос зверя был очень низким, глубоким и неторопливым.

Знахарка покрепче прижала к себе дрожащего сына и сделав пару шагов вперед, сглотнув ответила:

– Здрав будь, батюшка. Я… призвала силу четыре весны назад. Зимой. Просила за суженого. И за мою любовь, и за жалость. Сила на три части и поделилась. Не думала я что за троих прошу. И суженый… к тебе сейчас обратился с вопросом. Видимо не понял зачем его с человеком связало. А я… благодарна… Будет с кем перемолвится добрым словом. Растерялась я сначала. Пустоцветам как я выбирать не приходится.

Лисенок выглянул даже из юбки услышав такие слова. Суженый? Этот? Мальчишка открыл рот смотря попеременно на волка и медведя. Разговор не о шалости, вот и страх ушел. Ух какой большой! Интересно как! Только что это мама плачет?

По щекам знахарки текли непрошеные, редкие, злые слезы.

– Эльнармо. Не зверь. Но и не такой как я, и не такой как ты, – пробасил медведь с интересом рассматривая женщину и ее ребенка, которого он приметил только сейчас, – Пятнадцать зим назад он появился здесь. Попросил остаться и я разрешил ему это. Он забыл. Специально или случайно, кто он на самом деле.